Финансовая грамотность

Ежегодно большое количество людей становятся жертвами финансовых мошенников. Оказывается, не избежал этой участи и писатель Николай Васильевич Гоголь.

Одна из визитных карточек русской литературы - пьеса «Ревизор» принесла своему автору немало огорчений. За театральную постановку Гоголю был обещан гонорар в 4 тысячи рублей серебром как за пьесу первого класса. Каково же было разочарование писателя, когда театральная дирекция выдала почти вдвое меньше – всего 2,5 тысячи рублей. В театре заявили, что «Ревизор» - пьеса второго класса, так как написана в прозе. Стихотворные произведения, по мнению дирекции театра, ценились выше.

В пересчете на современные деньги гонорар Гоголя составляет 978 300 рублей. Расчет суммы основывается на сравнении средней цены десятка яиц в 1836 году и сегодня.

Не лучше обстояли дела у драматурга и с поэмой «Мертвые души». По иронии судьбы, написав произведение о финансовых махинациях, Николай Васильевич Гоголь сам стал жертвой аферистов.

В мае 1846 года Николай Гоголь встретился во Франции с давним знакомым Павлом Анненковым. Писатель пожаловался, что «Мертвые души» давно отданы в печать, а гонорара все нет. После череды разбирательств выяснилось, что гонорар по выписанному чеку и подложным документам получил некий самозванец, выдававший себя за Гоголя. Сам Николай Васильевич писал: «От Плетнева я получил извещение, что назад тому два года был послан ко мне точно вексель от Прокоповича во Франкфурт. Вексель этот, вероятно, получил вместо меня какой-нибудь другой Гоголь. Потому что один из таковых завелся во Франкфурте во время нашего пребывания вместе и получал весьма часто вместо меня мои письма».

После череды долгих разбирательств забрезжила надежда. Банк в Неаполе выдал разрешение на повторное обналичивание векселя. Николай Васильевич был уже на пути к кассе, когда директор банка вдруг отменил свое решение. Так великий драматург вновь остался без обещанных денег.

20 июня 1847 года Николай Васильевич Гоголь писал товарищу: «Разузнай, пожалуйста, какой появился другой Гоголь, будто бы мой родственник. Сколько могу помнить, у меня родственников Гоголей не было ни одного. Кроме моих сестер, которые, во-первых, женского рода, а во-вторых, в литературу не пускаются. Не потому я говорю, чтоб стоял так за фамилию Гоголя, но потому, что в самом деле от этого могут произойти какие-то гадости, истории с книгопродавцами, обманы и подлоги в книжном деле».